Четыре истории про транспортные средства

Моя тётя, химик, как-то раз, за неимением более подходящих транспортных средств, поехала за пробами воды на бульдозере. Приехав и пытаясь из него выбраться, она схватилась за ручник, после чего покатилась вниз по дороге. Бульдозерист бежал следом и, чуть не плача, кричал: “Что ж вы, дамочка, делаете, он же только после ремонта!”

***

– Вы знаете, я возила телят в электричках, – рассказывает мне незнакомая пожилая женщина с длиннющей косой. Мы едем в шахтном автобусе, я – на съёмки, она – на работу. – Времена были тяжёлые, я деньги копила, покупала их и везла из соседней деревни. Муж встречал на вокзале и ругался, что я телёнка привезла, мол за ним ухаживать надо. Я ему тогда водку покупала, чтобы успокоился.

***

Как-то раз я ехала в купе с продавцами семян – братом и сестрой лет тридцати. Ещё с нами был спортсмен – то ли волейболист, то ли баскетболист, уже не помню. Спортсмен был амёбоподобным, и во всей истории участвовал разве что в качестве самодвижущейся декорации. Ехать нам было ночь, и трое моих попутчиков решили вместо ужина выпить. Я не помню, в какой момент всё началось и почему, но брат с сестрой начали драться прямо в купе. Затем переместились в коридор. Там к ней присоединилась проводница. Затем они начали по очереди забегать в купе. То брат с воплем: «Я сейчас выброшусь с поезда!», то сестра, покрывающая его матом и проклятиями. То проводница: «Вы мою пуговицу не видели?» Ближе к середине ночи все угомонились. Стараясь не выдать отсутствие сна, я замерла на верхней полке и до самого утра слушала, как этот братец-кролик бубнит: «Даша, извини, понимаешь, так получилось, Даша…» Когда рассвело, он уснул.

***

После того, как переночевали в аэропорту из-за сильной задержки самолёта, рассаживаемся, наконец, по местам. Пассажиры помятые, недовольные, ворчат. «Здравствуйте! – Бодро приветствует по громкой связи пилот. – Хочу сразу прояснить, если вдруг у вас есть сомнения – мы не пьяные, и мы не в коньках. Спасибо за внимание. Всем шампанского!»

Нарытое: про фотографию #1

В этой подборке – четыре статьи про фотографию. Уверена, интересно будет не только фотографам.

image

1. Неправильная фотография – статья Сергея Вараксина

«Что пишут о резкости? О резкости пишут книги. Некий Брюс Фрейзер написал труд: “Усиление резкости фотографий в Adobe Photoshop”. А сотрудники Массачусетского технологического института пошли ещё дальше и разработали алгоритм, восстанавливающий резкость размытых фотографий, снятых дрожащей камерой. Вы читали, что говорят о резкости на фотосайтах? На фотосайтах говорят: “Резкости мало не бывает!”. Кричат: “Помогите! По краям мылит!”. Или: “На широком угле мылит!”. Или вообще: “Мыло на всех фокусных!”. Прости, господи. А если взять, да и послать сотрудников Массачусетского института к чёрту? Да запросто!»

«Зачем вообще смотреть в окуляр фотоаппарата? “Фотограф, подобно акробату, должен пренебречь законами вероятного и даже просто возможного” - пишет Ролан Барт в “Camera luсida”. Попробуем лупить “от пуза”, не жалея чешской плёнки Foma, а потом её ещё раз заряжаем. А потом ещё раз. “Чтобы попасть в цель, фотограф должен сам стать целью” - говорил, вдохновленный учением дзен, Картье-Брессон, стрелок из лука»

«Качественно испортить изображение, это: во-первых – весело, во-вторых – легко, а в третьих - всем доступно. Совершенно бессмысленно тратить деньги на приобретение дорогостоящей техники для того, чтобы потом с уверенностью копировать всё то, что видишь. Зачем? Ещё Достоевский упрекал художников в ненужном следовании фотографической правде».

 .

image

2. Почему мы любим кавайные фотографии и драматичные позы. И при чем тут живопись XIX века – статья Андрея Рогозина

«Говоря о становлении портретной фотографии, стоит разделить материал на две большие ветви: на фотографию французскую и фотографию английскую. Причина такого деления весьма очевидна — живописные стили этих двух стран в середине XIX века сильно отличались, если не сказать, что они были практически диаметрально противоположны. В Англии царил Рёскин и прерафаэлиты, а во Франции — академисты и салонная живопись».

«В середине XIX века во Франции всё ещё царил академизм, который в то время представлял собой чистое салонное искусство. С самого начала на постановочную и арт-фотографию действовали две противоположные эстетические и философские силы, в течение более чем 70 лет не давая ей осознать себя как единое целое, как самостоятельный вид искусства. С одной стороны, фотографию ценили за её способность документировать реальность, с другой — ругали за неизбирательность, за невозможность художественного обобщения, за избыток вредных для создания достоверного художественного образа деталей. Это происходило на фоне засилья салонного портрета, который считался эталоном, несмотря на его чрезмерную пышность и пустоту».

«В Англии середины XIX века фотография была связана не с салонным искусством, а с искусством прерафаэлитов. Многие из художников этого течения занимались фотографией: например, Габриель Росетти не только использовал свои снимки в качестве материала для работы над будущими картинами, но и делал вполне самостоятельные фотоработы. Кроме того, выдающиеся фотографы Генри Пич Робинсон и Оскар Рейландер, общавшиеся с кругом прерафаэлитов. Оба они подходили к фотографии с точки зрения живописи, оба имели художественное образование и оба искали новые образы и экспериментировали. В результате английская портретная фотография середины ХIХ века представляет собой явление гораздо более глубокое и серьёзное, чем французская».

 .

image

3. 8 открытий о работе фотографов “MAGNUM” (с примерами контактных листов) – перевод статьи Эрика Ким

«Раньше в агентстве «Магнум» было принято рассматривать кандидатуру фотографа на вступление не по лучшим работам, а по контактным листам. Этим методом пользовались почти до 2000 года, когда цифровая фотография начала стремительно занимать рынок. Один из редакторов “Magnum” признал, что таким образом можно было оценить образ мышления фотографа и стиль его работы».

«Выбрать лучшие фотографии из отснятого материала труднее, чем фотографировать.  В этом процессе очень важен критический подход к собственной работе. Качество должно преобладать над количеством. Дэвид Херн, член агентства “Magnum”, считает тщательный отбор фотографий чрезвычайно важным: “Контактный лист – мудрый советник. Предполагается, что, нажимая на кнопку спуска, фотограф считает момент ценным. Но это далеко не всегда так. Если фотограф самокритичен, ему стоит проанализировать, почему ожидания не совпали с действительностью. Каким должен быть этот анализ? Была бы фотография лучше, если бы я сделал два шага вперед или назад, вправо или влево? Каким был бы кадр, если бы я нажал на спуск чуть раньше или чуть позже? Скрупулезная оценка контактных листов, чужих или собственных – это один из лучших способов обучения”».

 .

image

4. Как сделать селфи, которое станет классикой. Чем отличается автопортрет Стэнли Кубрика от вашего в Instagram? – ещё одна статья Сергея Вараксина

«Если перевести селфи с языка визуального на вербальный, мы получим что-то вроде “я такая сексуальная, ой, а у меня такой животик с кубиками, а ещё ножки, а ещё я так стесняюсь, что вот просто ужас!” (головы на такой картинке обычно нет); “да я вообще крутой/крутая, у меня тачка — во! шмотки — во! завидуешь, а?”; “а я весёлая/весёлый, радостный, у меня всё хорошо”. Первые две картинки в большей степени — исследование на тему “как меня видят в прикиде/без одежды”, вторая — репрезентация себя как образца для зависти/подражания, т. е. повышение социального статуса. Весьма трогательная и наивная попытка найти хоть какие-то подтверждения ценности собственного существования, без попыток эти ценности осмыслить, своего рода визуальное эхо основного социального посыла нынешнего общества. Селфи подобного рода — это суррогатный, весьма ядовитый заменитель факта осознанности существования, жизни с ощущением ценности и целостности текущего момента, сублимат страха отсутствия смысла жизни и максимальная “деизоляция” как способ его преодоления».

«Другое дело — автопортреты серьёзных авторов. Здесь ситуация прямо-таки зеркальная: свой внутренний мир автор не представляет, а исследует, он им не бахвалится, он им интересуется; а свою внешность старается сделать наиболее обыденной, типичной, характерно-узнаваемой (отсюда камеры, вспышки и прочие фотопринадлежности), но не эффектной. Серьёзному автору обычно не нужно одобрение окружающих относительно его внешности или его внутреннего мира, ему не важен социальный статус, который даст «улыбчивая» карточка, ему, вообще, в значительной степени не важно чьё-либо мнение о его автопортрете, ведь главный зритель — он сам».

«Мне часто приходится слышать мнение, что селфи – следствие нарциссизма. Но это не так. Давайте вспомним, в чём проблема нарцисса? Это в первую очередь невозможность полностью и однозначно ответить на вопрос «кто я?», постоянное сомнение в себе, неспособность собрать цельную и логичную картинку, невозможность осознать себя-в-реальности, помноженное на зацикленность на своей важности и значимости. Скорее автопортреты серьёзных авторов являются последствием нарциссизма той или иной степени тяжести, характерного для большинства творческих людей. Да и хорошо известно, что нарциссизм часто встречается у успешных влиятельных мужчин, занимающих руководящие должности, у людей состоявшихся и цельных. А много вы видели в Сети селфи директоров банков или владельцев заводов, газет и пароходов? Я — нет. Селфи же в большинстве случаев — прямой продукт инфантилизма и профессиональной/личностной несостоятельности, своего рода просьба о помощи, которую современное общество не только не может, но и не хочет предоставить».

Август

В последний четверг июля ушла с работы, протерев напоследок стол антибактериальной салфеткой. В субботу забрала оставшиеся вещи. Три пакета и плакат с Шелдоном.

С чистой совестью сижу в педикюрном кресле. Прямо в лицо телевизор показывает Малышеву и лысого мужчину в белом халате. Малышева бегает вокруг огромной челюсти, лысый размахивает полутораметровым муляжом сигареты. Рядом сидит чучелко домовёнка Кузи с тлеющей папиросой во рту. Отвернуться от телевизора нет никакой возможности.

Играет радио, телефон маникюрши периодически разрывается: “Угадай, кто звонит, угадай, угадай, угадай, угадай!” Я не знаю, угадывает ли она.

Выхожу, наконец. Уличное радио со всей ответственностью информирует, что “распространённой причиной травм является выпадение из окон”. Посреди улицы два милиционера очень серьёзно допытываются у какого-то парня: “Ты адекватный человек?”

Жарко.